ЖУРНАЛ

Почему восьмидесятые никак не хотят заканчиваться

Наушники на ушах, кассета в кармане, фильм напрокат на выходные: восьмидесятые придумали привычки, которые мы до сих пор повторяем — пусть и в других формах. Сорок лет спустя сериалы, хиты и видеоигры всё возвращаются к тому десятилетию неоновых огней. Почему именно оно никак не хочет угасать?

Всё начинается с маленького сине-серебристого устройства. 1 июля 1979 года Sony выпускает в Японии Walkman TPS-L2 — кассетный плеер, который помещается в ладони. Впервые музыка перестаёт быть предметом обстановки в гостиной: она идёт с нами по улице, едет в автобусе и метро. Восьмидесятые станут десятилетием наушников, временем, когда каждый сочиняет собственный саундтрек среди толпы. Этот крошечный жест — вставить кассету и нажать «воспроизведение» — изменил наше отношение к звуку задолго до цифровых плееров и стриминга.

Тем временем радио обретает свободу. Во Франции государство владело монополией на эфир, а пиратские станции вещали подпольно; после выборов 1981 года закон от 9 ноября 1981 года разрешил частные местные радиостанции и распахнул двери диапазону FM. За несколько месяцев появились сотни станций, в том числе NRJ, основанная в том же году. Во многих странах FM становится площадкой для новых голосов, нишевой музыки и культовых ведущих. Включить приёмник, поискать частоту, наткнуться на незнакомую песню — так работал алгоритм открытий той эпохи: несовершенный и чудесный.

Дома под телевизором тихо гудит другая революция. В 1975 году Sony выпускает Betamax, в 1976-м JVC отвечает форматом VHS, и в течение восьмидесятых видеомагнитофон появляется в домах. Теперь фильм можно записать, пересмотреть, одолжить: телепрограмма перестаёт быть обязательным свиданием. Вокруг этой машины рождается ныне исчезнувшее место — видеопрокат, с полками кричащих обложек, советами за стойкой и штрафами за просрочку. Выбор фильма в пятницу вечером превращался в семейное приключение, и ни один стриминговый сервис по-настоящему не заменил этот ритуал.

1 августа 1981 года новый американский кабельный канал показывает свой первый клип — «Video Killed the Radio Star» группы Buggles. Так рождается MTV, а вместе с ним и идея, что музыку можно смотреть. Клипы становятся короткометражками: в 1983 году Майкл Джексон превращает «Thriller», заглавную песню альбома, вышедшего в конце 1982 года, почти в четырнадцатиминутный фильм режиссёра Джона Лэндиса. Десятилетие создаёт мировых звёзд и образом, и звуком — от Мадонны до Принса — и задаёт визуальный язык: неон, подплечники, студийная дымка. Современная поп-музыка до сих пор с удовольствием к нему обращается.

Нужно представить и радостный грохот игровых залов. После «Space Invaders» (1978) «Pac-Man» компании Namco в 1980 году покоряет планету, а «Donkey Kong» Nintendo в 1981-м заставляет прыгать усатого плотника, будущего Марио. Играли стоя, с монетой в руке, в окружении зрителей; лучший результат выводился тремя инициалами — местная и недолгая слава. Золотой век аркад заложил основы гигантской индустрии, а пиксели, бипы и автоматы оживают сегодня и в ретробарах, и в эстетике множества независимых игр.

Ведь восьмидесятые возвращаются снова и снова. В 2016 году сериал Netflix «Очень странные дела» переносит миллионы зрителей в маленький американский городок 1983 года — с велосипедами и рациями в комплекте. Музыка подхватывает волну: синтвейв, который продвигает, в частности, француз Кавинский, воскрешает синтезаторы той эпохи; его «Nightcall» (2010) озаряет фильм «Драйв» в 2011 году. В 2019 году «Blinding Lights» The Weeknd полностью принимает это звучание и становится одним из крупнейших мировых хитов эпохи стриминга. Подключается и кино — от «Топ Ган: Мэверик» (2022) до новых продолжений «Охотников за привидениями».

О чём говорит эта упорная ностальгия? Восьмидесятые — последнее десятилетие до интернета: никаких мгновенных сообщений, социальных сетей, лишь несколько телеканалов и радиостанций. При отсутствии бесконечного выбора воспоминания были общими: все смотрели один и тот же клип, напевали одну и ту же заставку, ждали одну и ту же передачу. Эта общая культура, почти растворившаяся в эпоху персональных рекомендаций, придаёт тем воспоминаниям особую теплоту. И самое прекрасное — эти миры не исчезли: где-то прямо сейчас радио всё ещё играет те песни, канал повторяет те кадры, и достаточно настроиться, чтобы вернуться.

← Журнал